Когда мне было всего семь лет, я, подобно многим девочкам, танцевала с отцом, став на его ноги, когда он кружил меня по комнате. Он был высоким и стройным. Помню, что смотрела на мир из-за его плеча. Я чувствовала себя защищенной и даже взлелеянной, т. к. была его первой дочерью.

Помню, как отец учил меня кататься на велосипеде. Я была левшой и настаивала на езде в обратном направлении, падая, когда внезапно останавливалась. Он спокойно объяснял мне, что даже если кажется правильным ехать таким образом, но движение вперед приведет меня туда, куда хочу попасть.

По мере того как я становилась старше, алкоголь занял мое место в папиной жизни. Папа тяжело работал, а большинство вечеров проводил в баре. Моя мать становилась все более и более скрытной.

Проходило время, и семья становилась больше. В течение следующих десяти лет у мамы родилось еще пять детей. Мы переехали в город, и отец нашел работу в больнице. Он зарабатывал немного денег, которые съедались его растущей семьей. Я не знаю, как ему удавалось продолжать пить, но он делал это.

Жестокость и моральное разложение начались, когда мне было примерно десять лет. Он начал драться с мамой. Затем он задевал нас, детей, — побои, унижения, порабощения и, наконец, сексуальные домогательства. Мои сестры и умственно отсталый брат страдали больше всего. Как самая старшая в доме (старшего брата забрали служить в армию), я сильно старалась защитить родных и саму себя.

Я была запугана отцом также, как и моя мать. Вместе с ужасом пришли отвращение и всепоглощающий страх. Я позабыла о том человеке, на чьих ногах танцевала, на чьих плечах каталась, о том внимательном наставнике, которого любила. Эти страх и ненависть продолжались до тех пор, пока я не пришла в Ал-Анон.

У меня начались умственные расстройства. Меня положили в больницу и лечили от депрессии и посттравматического стрессового расстройства. На терапии я в первый раз говорила о своих чувствах к отцу.

Терапевт дала мне список собраний Ал-Анона и попросила меня посетить одно из них. Поначалу я категорически воспротивилась туда идти. Затем, когда мне стало хуже, я решила последовать ее совету. По пути на мое первое собрание Ал-Анон я ногтями вцепилась в ноги; я была очень сильно напугана.

Я ходила на собрания все чаще, больше слушала, но просто не могла отпустить ненависть, которую держала так долго. Она стала частью моих ежедневных мыслей. Человек, которого я попросила стать спонсором, предложил мне пойти на открытое собрание Анонимных Алкоголиков. От мысли об этом мне стало плохо, но я решила пойти.

Я встретила мужчин и женщин, борющихся за свое выздоровление. Пожимая им руки, я понимала, что впервые с тех пор, как покинула дом, я находилась рядом с кем-либо, у кого есть проблемы с пьянством. Я дотрагивалась до реальных людей, которые изо всех сил пытались преодолеть алкоголизм.

На последнем году его жизни я снова смогла увидеть отца как человека. К сожалению, папа не обрел помощи перед смертью.

Но Ал-Анон спас мое здравомыслие, помог мне восстановить связь со своей Высшей Силой и освободил от ненависти, которую я слишком долго носила. Я примирилась со своим Отцом, несмотря на то, что это произошло после его смерти.

Диана Б., Иллинойс

Ссылка на историю:

http://www.al-anon.alateen.org/woman-finds-recovery-from-fathers-drinking-and-abuse